МАСТЕРСКАЯ
|
ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО
|
ПРОЕКТЫ И ПОСТРОЙКИ
|
ИНТЕРЬЕРЫ
|
СТАТЬИ И ВИДЕО
 
 
Архстройдизайн - Статьи и видео



Малоэтажная застройка – возвращение к Родине
О трансформациях современной субурбии, резортной специфике и перспективах рекреационной модернизации в Крыму
Круглый стол на тему: «Зарубежные инвестиции в малоэтажное строительство в России»
Видео-интервью Концептуал ТВ
Алексей Иванов в телепередаче «Проект мечты» — Усадьба TV
«Проект мечты» с Уборевичем-Боровским и Алексеем Ивановым — Усадьба TV
Рост мегаполисов – это общемировая тенденция…
Профессиональная архитектура снимает риски
Собрание сочинений
Зазеркалье архитектурного проекта
От доступного жилья до курортов, или центробежный рецепт для столицы
Загородные поселки – переход в новое качество?
Время прагматизма
Происходящее сейчас не кризис, а стабилизация…
Ереванский конкурс
Дома будут строить всегда
Преломляя Калифорнийский опыт


 

 

 

 

 

Время прагматизма

Статья из журнала "Современный дом", №5 (107) июль 2009

— Алексей, уже 10 лет журнал «Современный дом» внимательно следит за Вашим творчеством, не пропуская ни одной новости об успехах бюро «Архстройдизайн». Считается, что это удачные годы в развитии загородного строительства, но и удачи нас, наверное, чему-то научили. Чему, на Ваш взгляд?

— Спасибо, что не забывали. Учитывая тематику Вашего издания имеет смысл обсуждить проблемы загородного жилья. По поводу уроков последних лет следует заметить, что за этот период значительно вырос профессиональный уровень архитекторов, занимающихся загородным строительством, хотя, к сожалению, высокие достижения десятка лучших мастерских были снивелированы безграмотностью неопытных самоучек. Тем не менее к 2008 году уже начала складываться новая культура проектирования и строительства загородных посёлков. Появились яркие примеры организации ландшафта, участок и дом стали осваиваться застройщиком и оцениваться покупателем в связи с проработанным и интересным генпланом всего посёлка, началось активное внедрение в ткань поселков парков, бульваров, прудов…

Не стоит драматизировать и сегодняшнюю ситуацию. Осуществлявшаяся в последнее время лихорадочная застройка всего и вся, часто приводила к тому, что качество домов оставалось низким, а цены чрезвычайно завышенными. Максимума они достигли как раз в 2008 году. На мой взгляд, сейчас происходит стабилизация. И она вполне естественна, поскольку наступает время прагматизма.

Изменения массовых предпочтений мы уже наблюдали десять лет назад — от дорогого продукта к дешевому и опять к дорогому. Опыт показал, что в основном рекомендации маркетологов очень условны, часто безответственны, возможности и потребности массового покупателя ограничены, а требования к архитектуре минимальны. Оголтелый модернизм и слащавый историзм временно спрятаны в комод.

О достижениях. Многое ли было реализовано из того, что лет десять назад существовало только в проектах?

-- Мы начинали с небольших проектов застройки территории площадью 30–40 га, а сейчас уже вплотную занимаемся застройками площадью более 500 га. После выигранного конкурса на планировку 920 га на реке Десне под Киевом, мы выиграли заказной конкурс на освоение территории общей площадью 200 га в районе «Золотой Треугольник» вблизи Санкт-Петербурга. Кстати, этот проект реализован практически полностью. Мы участвовали во всех подмосковных мега-проектах, а в Рублево–Архангельском совместно BASSENIAN LAGONI ARCHITECTS (США) спроектировали кластерную застройку. Это был очень интересный опыт внедрения нового типа жилья в российскую практику: небольшие дома (300 м2) на небольших участках (0,10 га) были объединены единой общей площадью. Но они расположены и спроектированы так, что всегда сохраняется интимность садового участка, соседние дома не смотрят друг другу в окна, а террасы, примыкающие к кухням, изолированы от чужого внимания.

К сожалению, ряд проектов, такие как Академия Госслужбы на Садовнической набережной в Москве, и торгово-офисного центра на Кронштадтском бульваре не получили продолжения. Ушел в «госконтору» уже согласованный проект Государственной научно-технической библиотеки на 3-й Хорошевской улице.

Но мы реализовали интересный комплекс в Голутвинском переулке — речь идет о реконструкции двух особняков с новым строительством для ОАО «МТС». Выполнили реконструкцию здания для РБР на ул. Тимура Фрунзе, спроектировали «Макдональдс» на Рязанском проспекте. Любопытная серия котельных появилась в Павшинской пойме и в Путилково. Кроме того, мы комплексно спроектировали и построили около двадцати коттеджных поселков. Под Москвой — это «Вешки», «Новый Свет», «Бельгийская Деревня», «Графские Пруды», «Гринвич». В Санкт-Петербурге — «Новый Мир» и «Парквей», «Элегия», несколько поселков в различных регионах. Еще около тридцати проектов находятся на разных стадиях освоения.

В рабочем проектировании находится ресторанно-гостиничный комплекс в Мытищах, есть надежда на возобновление интереснейшей работы по планированию территории площадью 1 800 га вблизи Анапы.

— Десять лет назад Вы говорили о «предчувствии предместья»…

— Предчувствие не обмануло. За прошедшие десять лет образ жизни в доме за городом абсолютно укоренился в России.

Обидно только, что за этот период не было сделано ничего для развития дорожной сети и загородной инфраструктуры. Ведь горожанин не может выехать в «чистое поле», где нет детских садов, школ, объектов соцкультбыта, но главное, нет дорог. Они у нас по-прежнему на последнем месте. Сейчас мы снова переживаем экономические проблемы и снова вспоминаем о Рузвельте, который спасал экономику США именно строительством дорог, поскольку такие амбициозные проекты всегда обеспечивают занятость огромного количества людей и дают толчок к развитию самого широкого спектра инфраструктуры. Германия, кстати, тоже решала сходную с Рузвельтом задачу и тоже создала современную сеть дорог…

— Вся инфраструктура имеется в организованных загородных посёлках, которые Вы проектируете. Кризис туда проник уже глубоко?

— Наша мастерская пока, не очень страдает от отсутствия заказов. Сейчас делаем девять типов разных домов, выполняем въездные группы поселков. Движение вперед есть, хотя оно не такое, как было раньше. Прошли времена, когда к нам стояла очередь, и мы могли выбирать заказчиков. Сегодня цены упали, конкуренция возросла, но это заставляет качественнее работать, большее внимание уделять вопросам снижения себестоимости строительства, энергосбережения.

Да, конечно, до недавнего времени на рынке жилья была некоторая истерия, связанная с завышением цен. Да, сейчас ощущается определенная паника в связи с их падением. То же самое можно сказать и о размерах домов в массовой застройке. Тенденция на сегодняшний день такова, что заказов на дома большой площади стало меньше. Были дома по 400м2 общей площади, сейчас — по 150 кв. м. Были участки общей площадью по 15–20 соток, сейчас — по 8–10. Раньше мы выдавали инфраструктурные решения поселков с парками, прудами и прогулочными зонами. Теперь, на объектах обслуживания чаще экономят. Но я по-прежнему склонен думать, что сейчас мы наблюдаем стабилизацию и своего рода корректировку. Настоящий кризис был в 1990 году, а сейчас идет проверка прежних решений…

— Одно, наверное, хорошо. Окончательно исчезают огромные краснокирпичные дома-динозавры…

— К сожалению, нет. Дома, возведенные по типу «построй сам», по-прежнему появляются и, к сожалению, будут появляться. В провинции такая тенденция не угасла, поскольку построить дом самому значительно дешевле. Но даже купив типовой проект, за одни и те же деньги с равным успехом можно сделать и плохой, и хороший дом. Почему-то существует мнение: чем дом уродливее, тем дешевле. Но в целом наш заказчик остается верен идеалам чего-то возвышенного. В отличие, к примеру, от Запада, где массовая застройка всегда была более прагматична, сугубо функциональна.

— Тогда почему же возникают поселки с иностранными названиями? «Английская деревня»? «Бельгийская деревня»? Это, случайно, не снобизм?

— Это, скорее, вопросы маркетинга, но не только. У наших заказчиков сильна потребность в романтизме и красоте. И мы, архитекторы, только рады ответить на такой запрос. Когда мы делали свою «Бельгийскую деревню», ведь мы не копировали, не срисовывали что-то с бельгийцев. Мы все придумывали за них. Хотя бы потому, что у них таких деревень нет вообще. Имеется несколько элитных поселков у моря, но они были созданы еще в начале ХХ века. Сегодня строят либо немецкие проекты по принципу «еще меньше, еще дешевле», либо парафразы с канадских строительных каталогов. Мы, пока не согласны идти по этому пути. Моя задача найти границу между архитектурой историзма и архитектурой Диснейленда и — не пересечь эту границу. Хотя в некоторых случаях, как, например, с нашей гостиницей «Альпенроз», границы можно и нарушать — но так построена игра.
Да, модернизм как ярко индивидуальное архитектурное течение подразумевает уникальность, остроту, свежесть, эксклюзивность своих решений. Но будучи типизированным, размноженным, удешевленным, он приводит к очередным «Черемушкам» и безликому, унылому, унифицированному гетто, на которое вывешивают табличку: «Элитный посёлок по индивидуальному проекту». Когда я смотрю на такие поселки, мне часто вспоминается стихотворение Бродского: «У Корбюзье то общее с Люфтваффе, что оба постарались от души…» Правда, надо отметить, что заслугу Люфтваффе может оспорить и авиация союзников.

— Вы одинаково успешно занимаетесь как созданием целых поселков, так и проектированием индивидуальных домов. Ваши градостроительные идеи как-то проникают внутрь дома?

— Ну, во-первых, многие московские архитекторы сегодня существуют в этих двух ипостасях. При этом одни в своих работах больше опираются на образ дома или посёлка, другие — на контекст, окружение, место. Я, наверное, отношу себя ко второму типу. Для крупных поселков мы предложили полицентричную систему организации пространства. Всю территорию разбили на несколько районов, пошли по пути создания большого количества центров. Это, независимая конгломерация городов-спутников с центральным ядром и мини-центрами. Сегодня это очень востребовано, поскольку обусловлено совсем иным отношением к природе, ландшафту. И я был бы непоследователен, если бы не попытался запустить ландшафт… в дом. Примером такого дома может быть проект «Дом в Барвихе». Когда природу удается сделать полноценной частью дома, оказывается, даже суровый российский климат перестает быть помехой.
Андреа Полладио, перефразировав Ветрувия предложил свою формулу дома: «Дом – это город, город – это дом», т.е. дом, как и город требует организации, своих площадей – холлов, парков – террас и т.п.

— Это ваше видение современного загородного дома?

— В том числе. Если мы на минуту забудем про кризис и связанную с ним коррекцию, а проследим за тенденцией, то увидим, что частный дом неуклонно развивается в сторону максимального увеличения различных пространств. Как снаружи, так и внутри. Расширяются участки, растет количество помещений. За последние пятнадцать лет дорогое массовое жилье значительно увеличилось по площади. Это касается как Европы, США, так и новых экономических гигантов Азии — Индии, Китая, Саудовской Аравии. Потребность в больших домах только возросла, требования к архитектуре тоже…

Итак, современный дом. Он все-таки большой. Гараж обязательно на две - три машины, а лучше на четыре, поскольку нужно хранить еще снегоходы, лыжи, велосипеды… Часто гараж отдельностоящий. Сам дом тоже претерпевает значительные изменения. Например, гостиная как центральное ядро дома не обязательно делается двухсветной, она становится более закрытой, интимной. Двухсветным же делается большой и нарядный холл. А это, как минимум, двухъярусная структура. Все более очевидно проявляет себя тенденция по зонированию кухни. Она разбивается на три зоны: на доготовочную (с шумами, запахами, хорошей вентиляцией; там возможно присутствие прислуги), на собственно кухню, которая становится более открытой, парадной, явно располагающей к общению, и на зону кладовых, являющую, по сути, отдельной комнатой. Доготовочная и кухня соединены между собой и имеют естественное освещение. Столовая приобретает ритуальное значение. Она теперь представляется местом для проведения семейных торжеств и праздников. Зато гостиная становится многофункциональной, объединяя каминную, телевизионную и медиа-комнаты. Большая спальня — с комнатой-будуаром. К ней примыкает терраса. Обязательно наличие двух больших гардеробных. Ванная комната — это действительно комната, с окном и, возможно, балконом. Столь же обязательно наличие ванных комнат при каждой спальне, гостевой или детской. Что касается детских или игровых комнат, есть желание располагать их на первом этаже, но не все родители пока готовы на это пойти, обязательны тренажерные, винные и прочие комнаты. Кабинет — вообще блуждающая часть дома. Он может располагаться и внизу, и наверху, а сегодня мы вообще придумали дом с отдельно стоящим кабинетом. Попасть в него можно либо через крытый переход по земле, либо по второму этажу. Интересно и расположение дома по трем сторонам участка с неким, заново переосмысленным внутренним двориком…

-- И это уже совсем не совпадает с формулой Корбюзье «дом — машина для жилья»?

-- Но он же позднее говорил: «Нет человеческих сил, чтобы уничтожить лиризм… Где начинается архитектура? Она начинается там, где кончается машина».

-- Вы говорили о массовом жилье…

-- Массовый продукт — это данность. Люди во всем мире хотят жить примерно в одинаковых условиях. Отсюда сравнимые планировочные решения, фактически одно и то же наполнение дома. Массовый продукт и индивидуальные особенности жилища — это две встречные темы, которые часто сплетаются в неразрешимый клубок. И тогда архитектор вынужден выступать как бы в роли врача. Ведь с чем мы имеем дело? Проблема заказчика: есть деньги, есть желание построиться на земле, есть какие-то ощущения, но нет представления об общей «эпидемиологической обстановке». Что сегодня есть мода, а что тенденция; где прозрение признанного мастера, а где чистая авантюра непрофессионала? И здесь важно выбрать правильный путь «лечения». Если вы строите дом для себя, то насколько хотите видеть его неповторимым и уникальным, насколько вам важно удивить мир? И зачем? Ведь то, что уникально сейчас, через десять лет может оказаться смешным.
В практика архитекторов бывает, что автор не знает, как его идея будет реализована, но мы должны быть реалистами и предвидеть, что может быть построено, а что нет. Нарисованное не всегда может стать реализуемым. К счастью, когда мы работаем в пределах массовой застройки, у нас есть хоть какой-то стандарт, проверенный функционально и эстетически, ставший классикой.

— В принципе, до недавнего времени у нас действительно массовым считался только один тип загородного дома — площадью 250–450 кв. м на 15–20 сотках земли. Сейчас на фоне минимизации домов и участков все активнее наступают таунхаусы. Кто победит?

— Победит разнообразие подходов — архитектурных, строительных, стилевых. И, конечно, мировой опыт. Та же Америка сегодня предлагает несколько типов массового загородного продукта, одних только таунхаусов — десяток! Таунхаусы двух- и трехэтажные, где на первом этаже живет одна семья, на втором — другая, но у каждой имеется свой участок с разных сторон здания. Таунхаусы с гаражами как сдвоенные дома, и таунхаусы с гаражами как обычные квартирные дома. В Германии вышли с предложением делить дом на четыре части, где вход в каждую квартиру с одной из сторон света.
Впрочем, в спор коттеджей и таунхаусов может вмешаться еще один тип домов, который до кризиса так и не нашел распространения. Это кластерные дома, объединенные вокруг общего участка земли. К сожалению, свой собственный, а не заемный опыт у нас накапливается очень медленно. Мы год проектируем, три года строим, два года продаем, пять лет заселяем. Увидеть реальный результат работы можно только через пять-десять лет. За это время может многое измениться. Прежний опыт зачастую бесполезен, потому что у следующего поколения застройщиков могут быть сформированы уже свои идеи, а чтобы понять, какие из них архитектурно или экономически не работают, нужно еще семь-десять лет. В такой ситуации застройщик долго думает, а потом готов принять вещь безликую, безыдейную, которая не вызывает вопросов.

-- Каким Вы видите загородный дом в идеале?

-- Точно таким же, каким его видит любой заказчик. Все зависит от денег, но если их достаточно много, это будет большой светлый дом со всеми мыслимыми удобствами, расположенный недалеко от хорошей трассы и обязательно на берегу речки или озера. Романтические мечты, они же и самые консервативные -- здесь ничто не меняется на протяжении веков. Но если оставаться реалистом, я думаю, в массовом строительстве будет по-прежнему востребован продукт площадью 200–250 кв. м на участке в 10–15 соток. Останется большой спрос и на частный дом в закрытом коттеджном поселке площадью от 550 до 1000 кв. м, концепцию которого я описал выше. Другое дело, что кризис, покончив с гигантоманией, будет способствовать формированию и закреплению нового сегмента рынка -- небольших и дешевых загородных домов. Но эта тенденция, хотя вполне созвучная западной, скорее всего станет развиваться независимо. Я не думаю, что весь рынок радикально сместится в эту сторону. В любом случае подождем до осени.

-- Журнал «Современный дом» уверен, что это не будет осень патриархов…

-- До патриархов нам еще далеко. Современная загородная архитектура в России по-прежнему очень молода. Сейчас мы живем на пороге чего-то нового. Просто не будем забывать, что порог -- это уже часть дома.



 
ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО
|
ПРОЕКТЫ И ПОСТРОЙКИ
|
ИНТЕРЬЕРЫ
|
СТАТЬИ И ВИДЕО
|
ПАРТНЕРЫ
|
ПРОДАЖА ПРОЕКТОВ
|
АРХИВ
 

 


  По вопросу проектирования
  звоните по телефонам: +7 (495) 692-13-48, +7 (495) 692-17-07
  или пишите на info@archaos.ru